До года: базовое доверие — недоверие

До года: базовое доверие — недоверие

Попадая в новое место, приезжая в незнакомый город или страну, мы, взрослые и достаточно много повидавшие люди, способные пользоваться картами и путеводителями, задать вопрос и попросить о помощи, тем не менее всегда переживаем некоторое напряжение, растерянность. У нас «ушки на макушке» и глаза открыты во всю ширь — надо сориентироваться, чтобы избежать возможных опасностей и не попасть впросак. Как же должен чувствовать себя только что вышедший в этот «прекрасный и яростный мир» из уютного океана беременности и вдохнувший первый глоток воздуха, еше не умеющий ни жить сам, ни защитить себя младенец?

Давно прошли времена, когда новорожденного приносили матери через сутки, а то и трое. Сегодня его сразу положат на грудь матери. Зачем? К моменту рождения он умеет безошибочно отличать голос матери и звук ее сердцебиения от чужого или имитированного. Оказавшись сразу после рождения у нее на груди, он слышит их примерно так же, как слышал изнутри, — и он спокоен. Сделан первый шаг к чувству доверия. Мать (не важно, левша она или правша) берет его на руки так, что головка оказывается слева — к сердцу ближе. Так же берут на руки кукол девочки. И в музеях мира на 80% изображений мадонны с младенцем детская головка тоже слева. Строительство доверия продолжается при каждом взятии на руки.

Все, что умеет новорожденный, — это криком давать знать о том, что он голоден, испытывает боль или дискомфорт. Но сверхозабоченные воспитанием родители боятся взять ребенка, особенно мальчика, лишний раз на руки, чтобы не вырастить плаксой и не избаловать. Не бойтесь! Впервые 4—5 месяцев ласки. внимания, заботы, тепла слишком много не бывает, бывает только слишком мало — вы не можете избаловать ребенка, он нуждается в комфорте и только вы можете этот комфорт ему обеспечить. Потом, когда он начнет узнавать вас и созреет до того, чтобы плачем намеренно удерживать около себя, осторожно и постепенно давайте ему своими действиями понять, что вы знаете, когда вы действительно нужны ему.

Насколько это все важно, мне довелось убедиться, работая вместе с доктором А. Левиным и психологом Т. Листопад в Таллине, где доктор Левин вводил в отделении новорожденных разработанную им систему раннего контакта «мать-ребенок». Да и лечебная практика дает немало примеров чрезвычайной важности раннего контакта для последующего развития и здоровья ребенка.

Вильнюсские врачи рассказывали мне, что у них в больнице погибал 4-мссячный малыш; они ничего не могли сделать. С его матерью творилось что-то ужасное, но се не допускали в стерильную палату. И тогда один из врачей сказал: «Мы не можем его спасти! Он доживает последние часы. Ну хоть о матери подумаем. Пусть она хоть на руках его подержит». Она проходила с малышом на руках по палате около часа. И назавтра… К удивлению врачей, ребенок был жив. Она проводила с ним все больше времени и вынесла из болезни.

Совпадение? Может быть. Но очень важное совпадение.

Женщина страдает тяжелым нейродермитом с раннего детства. Вконец измученная, она обращается к психотерапевту.

Нейродермит вообще-то психотерапевтически, как правило, лечится очень трудно, но психотерапевт решается попробовать. Использует гипноз, в котором сеанс за сеансом происходит гипнотическая регрессия — возврат во все более ранний возраст. И вот, когда в состоянии транса пациентка возвращается в возраст около 6 месяцев, она в резком возбуждении выходит из гипноза и в ответ на вопрос психотерапевта кричит: «Вы не понимаете! Вам этого никогда не понять! Когда вас берут и как кусок мяса кладут на отвратительные холодные весы, а вы можете только кричать, но никто вас не слушает, и вы бессильны, беспомощны, вы ни-че-го не можете поделать…» После этого сеанса ее нейродермит постепенно идет на спад и в конце концов исчезает.

Чем счастливее чувствуют себя родители в общении с младенцем, тем больше шансов, что они смогут правильно понимать его поведение и реагировать на него. Он ведь не ждет от нас сплошного вылизывания все 24 часа в сутки. Дело не в этом, а в том, как мы читаем его поведение. Вот когда месяцев в девять он роняет ложку, мы ее поднимаем, он роняет опять, мы поднимаем, он опять роняет, и мы замечаем, что это вовсе не нечаянно — что происходит? Он что, издевается над нами? Решив так, мы скорее всего цыкнем на него, а кто-то в сердцах и по лапкам хлопнет. Но все может быть иначе, если поймем-почувствуем, что это: 1) исследование — уронил случайно, раздался звук падения, ага, проверим повторится ли это; 2) удовольствие от того, что он сам производит этот прекрасный звон; 3) игра, к которой он приглашает и нас. Тогда мы, скорее, подключимся к игре, разделим радость ребенка и усилим ее своим участием, а потом скажем что-нибудь вроде: «Хорошо, а теперь положим ложечку в чашку». Он еще не поймет эти слова (впрочем, кто знает?), но почувствует.

Родители (или те, кто их заменяет) — это одновременно и мостик между ребенком и миром, и проводник в пути. Как минимум, ребенок должен не набивать слишком много синяков, не замирать постоянно от страха, не проваливаться в дырки на этом мосту, не чувствовать себя брошенным на произвол судьбы.

Добавить комментарий