А вы сознательно концентрируетесь лишь на клинической деятельности и не особо занимаетесь наукой ?

А вы сознательно концентрируетесь лишь на клинической деятельности и не особо занимаетесь наукой ?

Можно и так сказать. Я в первую очередь стараюсь помочь пациентам улучшить самочувствие, восстановить нормальную работоспособность; объясняю, что для этого им не следует есть вот это, вот это и вот это. Мне и без научных исследований ясно, что некоторые продукты повреждают организм и он не может правильно функционировать. Они выводят его из состояния стабильности. Значит, эти продукты надо убрать и посмотреть результат. Здесь нет предмета научного исследования. Наука может пытаться разобраться, как и на что именно отсутствие этих продуктов в организме подействовало. Но пока я, доктор, буду ждать результата, точно говорящего о том, что и как действует, пациенты все это время будут страдать. Вообще-то они и умирать обыкновение имеют. К тому же процесс познания неостановим; следовательно, я никогда не дождусь окончательного результата.

Поэтому я продолжаю лечить больных, а появляющиеся результаты пусть исследуют те, кто разбирается в биологических механизмах, тонкой химии, тонкой физике и т.д. Хотя никакого отношения к моему лечению это впрямую не имеет. В некотором смысле такие исследования могут быть теоретическим обоснованием лечебной практики. Но ведь на самом деле мы никогда ничего нового не придумываем, просто возвращаемся к уже известному, правда, с другого уровня понимани я. Переформулиро вка уровней понимания обеспечивается или подкрепляется теоретическими обоснованиями. Две с половиной тысячи лет назад Гиппократ делал с больными то же, что делаем мы. Он убирал все продукты, а потом начинал по одному добавлять. На вредный для человека продукт организм реагировал отрицательно, причем реакции могли быть очень тяжелые, вплоть до шока. Это так называемый тест изъятия и предъявления.

Организм за какие-то несколько дней переходил на другой уровень качества и начинал реагировать соответственно — бурно и многообразно. Теперь есть возможность избежать неприятных последствий и неточностей этого теста с помощью анализа, который облегчил жизнь и врачам, и пациентам. Но надо понимать, что любой анализ, в том числе и наш, не отражает реальной картины. Человек — это не портрет, а процесс, вот анализ — это портрет, но всегда вчерашним, так как нужно время на его изготовление. Это означает, что мы имеем результат обследования совершенно не того организма, в который вмешиваемся. Я не имею в виду очевидные вещи, потому что если у человека одна нога короче, то сколько ее ни обследуй, она все равно будет короче. Я имею в виду динамические процессы, которые мы как бы исследуем. “Как бы” потому, что исследуем мы вчерашние ситуации, а коррекцию ему назначаем на неделю, месяц или полгода. Но я на основании анализа все-таки не вмешиваюсь в организм: убираю лишнюю нагрузку, но ничего добавочного в организм не привношу. Он как работал, так и работает, я с него “рюкзачок" снял, а дальше он все делает сам. Но раз это дает результат, то, на мой взгляд, тут и лежит самый перспективный способ воздействия на организм: воздействие не воздействием.

Говорят, что метод работает в руках создателя. А в руках ваших врачей ? Вы от них чем-то отличаетесь ?

Говорят, что метод работает в руках создателя. А в руках ваших врачей ? Вы от них чем-то отличаетесь ?

У каждого врача есть личный опыт. Но отличаемся мы не в своем опыте, а в том, как мы им пользуемся. Конечно. легче, когда сам что-то разработал и используешь, чем когда приходится учиться тому, с чем сталкиваться не доводилось. Врачей я набирал с не менее чем двадцатилетним стажем работы. Они много чего видели и знают и виденное хорошо помнят. Но блоки свои есть у каждого. Важно научить врачей реагировать, оценивать ситуацию правильно. Иначе выйдет как с человеком, который привык жить при температуре плюс сорок, а его спрашивают, чем минус пять отличается от минус десяти. Ему все будет одинаково холодно. Докторов должно быть много, тогда возможности применения их опыта расширяются.

А как вы для себя определяете врачебную работу?

А как вы для себя определяете врачебную работу?

Это очень сложно определить. Кто-то считает, что врач — это человек, который выписывает лекарства. Но любой доктор в силу специализации имеет дело с довольно ограниченным спектром медикаментов. Эндокринолог с: одними, гастроэнтеролог с другими.

И если исходить из этого постулата, то идеальным врачом является аптекарь, который имеет дело со всем спектром лекарств. Тем более что в инструкциях написано, когда, при каком заболевании, какие дозы следует назначать. Человек сдает анализ, ему по этому вчерашнему результату, который может быть случайным зигзагом, вызванным перепадом погоды, ставят диагноз и говорят: придете через три месяца, а пока вот три месяца будете нить это лекарство. Я в этом не вижу врачебной работы и сам при таком раскладе безусловно ничего не назначаю. И вообще стараюсь не ставить диагноз. Если уж на то пошло, экстренная медицина гораздо ближе к моему пониманию врачебной работы.

С развитием популярности ва шего метода и клиники вы не перестали отказываться от тяжелых больных ?

С развитием популярности ва шего метода и клиники вы не перестали отказываться от тяжелых больных ?

Почему же это? Наоборот. У нас количество серьезно больных пациентов стало больше, чем людей, которые решили, что они полноваты. И процент выздоровевших не снижается. При том, что наша статистика учитывает как раз больных, часть из которых потеряла вес, но в эту часть входят и диабетики, и гипертоники.

Когда вы смотри те анализ, вы какие-то продукты “зеленого” списка вычеркиваете дополнительно. Чем вы руководствуетесь ?

Когда вы смотри те анализ, вы какие-то продукты “зеленого” списка вычеркиваете дополнительно. Чем вы руководствуетесь ?

Ну это мои абсолютно индивидуальные ощущения, и каждый раз здесь могут быть разные основания. Я вижу пациента, у которого есть определенные проблемы. И ему далеко не все продукты подходят, даже если они прошли в разрешенный список. Поэтому с ним нужно оговорить еще и это, его нужно научить правильно вести себя с едой. Ведь дело не в том, чтобы просто начать есть продукты из списка, который врач дал, а в том, чтобы поменять способ отношений с собственным организмом. И врачебная работа — в значительной степени работа психологическая. Доктор должен собрать всю информацию воедино и выработать тактику и стратегию поведения этого пациента в данной ситуации. Когда-то в Средние века докторам платили за то, что их пациент был здоров. Если он заболевал, то не за свой счет лечился, а за счет доктора. И мне такой подход кажется логичным.

Кое у кого складывается ощущение, что, побывав на приеме у врача, анализ можно комментировать самостоятельно; так ли это ?

Кое у кого складывается ощу щение, что, побывав па приеме у врача, анализ можно комментировать самостоятельно; так ли это ?

Прокомментировать анализ может компьютер, заяц, медведь, неважно кто. Может и сам пациент. Но я уже говорил: лечебный процесс и поведение больного должен определять человек, который понимает не то, как выглядит анализ, а какие процессы он отражает и с чем в данном случае будет иметь дело организм, если использовать этот анализ как руководство к действию. Врач наблюдает изменения, происшедшие с больным за время лечения. К тому же масса людей сидит на таблетках, и это врач тоже должен учитывать, должен владеть методикой врачебной, а не лабораторной. Тем более что лабораторная методика лечения — просто чушь.

Какие врачи работают в вашей клинике? По какому принципу вы их отбирали ?

Какие врачи работают в вашей клинике? По какому принципу вы их отбирали ?

Всего в клинике сейчас работает десять врачей. Я их лично отбирал и при этом смотрел, разумный человек или нет, понимает ли он то, что делает, готов ли воспринимать информацию, в значительной степени обратную той, с которой он до этого имел дело. Дальше я слежу за тем, какие у врача рабочие результаты, как он их добивается, какие вопросы мне задает. Наши врачи — люди с большим стажем работы в медицине. Но это не имеет принципиального значения, потому что нынешняя работа — новая для любого из них, а это означает, что их специализация им не очень помогает. И я в общем-то слежу за тем, как они работают с больными. Не особенно проблемные пациенты, с которыми нет никаких затруднений, направляются к разным врачам, но если возникают какие-то эксклюзивные случаи, то мы либо их вместе решаем, либо таких пациентов я просто забираю себе.

А ваша функция в чем заключается ?

А ваша функция в чем заключается ?

Я отвечаю за клиническую часть. Работу с пациентами. Приспособление этого анализа к конкретным людям. Ведь чтобы анализ стал употребимым, его нужно сначала клинически испытать, этим я и занимаюсь.

Рассказывая о том, как создавался анализ, вы все время говорили “мы”. У вас есть какая-то своя команда врачей, с которыми вы работаете?

Рассказывая о том, как создавался анализ, вы все время говорили “мы”. У вас есть какая-то своя команда врачей, с которыми вы работаете?

Идея использования этого анализа для идентификации пищевых непереносимостей принадлежит Владимиру Леонидовичу Воейкову, профессору биофака МГУ. Отработкой технологии занимался Вадим Михайлович Розенталь. Изготовлением расходных материалов и тестированием ведает Сергей Эмильевич Кондаков. Вот мы вчетвером и является владельцами патента на эту технологию.

Нужно ли вашей методикой пользоваться постоянно?

Нужно ли вашей методикой пользоваться постоянно?

Этот вопрос из разряда, нужно ли постоянно чистить зубы или есть. Нужно. Это не значит сдавать анализы. Методика — это такой образ жизни, некоторым образом оптимизированный. Когда-то Карл Бэр поставил знаменитый опыт с куриными яйцами: он взял большое количество яиц и анализировал их на разной стадии развития. И ни одного одинакового яйца в процессе развития не нашел, хотя курицы были одной породы и яйцеклетки были схожие. Так и мы все абсолютно разные, хотя и в пределах одного вида. Способы взаимодействия со средой в популяции одни и те же, но используем мы их каждый по-своему, в силу своих возможностей.