Какие методы лечения “невоздействием "вы одобряете ?

Какие методы лечения “невоздействием "вы одобряете ?

Существует масса замечательных вещей, которые сказываются на здоровье положительным образом. К примеру, раздельное питание, которое идеально подходит для нашего пищеварения. Оно так устроено, что для него раздельность — наиболее комфортный способ жизнедеятельности. На пользу здоровью и все то, что называется “здоровый образ жизни”: физические нагрузки, экологически правильная еда, правильное питье, режим. Под “режимом” я подразумеваю, что человек должен вести себя в соответствии с потребностями самого организма. То есть захотел есть — поел. Захотел спать -лет спать. Потребовался отдых — отдохнул. Дыхательные гимнастики — прекрасно! Медитации — отлично! Любая методика, способная снять с организма избыточную нагрузку, срабатывает. У меня есть мечта: вот если б можно было сделать анализ, по которому бы точно определялось, что сейчас человеку нужна медитация или сон! Но мечта вряд ли сбыточная, потому что анализ — это не руководство к действию для больного. Его жизнь не должна строиться по бумажке, которая является инструментом, помогающим врачу в его работе с пациентом. Тем более что бумажка изменяема. Человек должен вести себя в соответствии с потребностями самого организма

Считают, что у людей, которые соблюдают вашу диету, гораздо больше сил, или, другими словами, энергии. Правда ли это ?

Считают, что у людей, которые соблюдают вашу диету, гораздо больше сил, или, другими словами, энергии. Правда ли это ?

Естественно, больше. Ведь они меньше сил тратят на переработку мусора, у них КПД выше. Им легче адаптироваться к социальной, эмоциональной, физиологической или психологической среде. Они значительно более адекватно реагируют на раздражители внешней среды. То есть приобретают более высокий адаптационный уровень к смене погоды, вирусным нагрузкам, стрессам, рабочим перегрузкам.

При этом надо учитывать, что у всех разные типы реакции: один от неожиданного прикосновения к плечу падает в обморок, другой говорит “Да ладно”. Собственно, низкий энергетический уровень -дестабилизация неравновесной системы человека — это и есть болезнь, точнее, то состояние, которое мы привыкли называть болезнью. Я не берусь определять механизм потери устойчивости, это предмет отдельного исследования, не связанного с клинической деятельностью.

Если я правильно понимаю, нам надо максимально набирать энергию и при этом как можно больше экономить ее. На чем ?

Если я правильно понимаю, нам надо максимально набирать энергию и при этом как можно больше экономить ее. На чем ?

 

На изъятии непроизводственной части расходов, той самой еде, которая требует дополнительных затрат на переработку и фактически не становится для организма поставщиком энергии, но превращает организм в мусороперерабатывающий завод.

А если от лишнего мусора организм избавить, то он может стать, скажем, мебельным заводом, который на переработку своего мусора будет, конечно, тратить минимум энергии, но большую ее часть направит на изготовление полезной мебели.

Каким образом мы получаем энергию ?

Каким образом мы получаем энергию ?

Есть несколько уровней получения энергии. Во-первых, как уже говорилось, мы получаем энергию в виде еды, во-вторых, в виде воды, в-третьих, в виде воздуха. Очевидно, есть и еще какие-то способы получения энергии, так как у организма всегда существуют возможности для компенсации энергии, недополученной с пищей. Ясно одно: вся человеческая жизнь — это энергия. Даже если считать, что человек — существо исключительно материальное, то и в этом случае без энергетического наполнения жизни не бывает.

И все же энергетический потенциал у всех людей разный. От чего это зависит?

Известно три типа человеческой энергетики: нормальный энергетический баланс, сниженный и высокий. Я уже приводил данное Эрвином Бауэром определение живого как системы в состоянии стабильного неравновесия. Очевидно, что неравновесная система для поддержания своей стабильности требует колоссальных затрат энергии на активную жизнедеятельность, на поддержание правильной функции. Система тем стабильнее, чем больше энергии в нее вкладывается. Стабильность системы означает устойчивость в среде, внутри большой системы и т.д. И тут надо помнить, что человек — это набор реакций на внешнюю среду. Чем эти реакции стабильнее, тем больше мы к среде адаптированы. Безусловно, человек с высоким энергетическим балансом имеет перед другими предпочтительные шансы. Но и у него есть проблемы, связанные с тем, куда эту энергию потратить. Можно потратить на адаптацию, можно на переработку “мусора”, гак как если организм все время нагружать тем, что ему чужеродно, то это потребует от него постоянных и довольно высоких затрат энергии. Поэтому с энергией не так все просто: при высоком уровне выработки энергии бывает порой очень низкий коэффициент полезного действия (КПД). Чем выше КПД при прочих равных условиях, тем выше наша дееспособность (даже при не слишком хороших стартовых условиях, но высоком КПД она выше, чем при хороших стартовых условиях и низком КПД). Человек, который, казалось бы, получает достаточно энергии, может быть абсолютно недееспособным, потому что его затраты непроизводительны и он не в силах справиться с нагрузками, которые ему предложены. Из этих нагрузок самые постоянные и монотонные -нагрузки, связанные с едой. И это основная точка приложения энергетики.

Метод исключения лишних раздражителей превалирует над методом компенсации их вредного воздействия с помощью действия других раздражителей

Метод исключения лишних раздражителей превалирует над методом компенсации их вредного воздействия с помощью действия других раздражителей

я не склонен утверждать, что правильное питание -рецепт решения всех проблем человечества. Я лишь настаиваю на том, что питание неправильное является одной из самых серьезных проблем цивилизации. Она даже серьезнее проблемы экологии, ибо люди болеют в экологически благополучных странах порой не меньше, чем в странах с ужасной экологической ситуацией. И безусловно, правильное питание -это реальный шанс хотя бы частично разрешить неразрешимые на первый взгляд противоречия в развитии человеческого общества и человечества как биологического вида.

Восстановление естественного уровня адаптивности организма к раздражителям внешней среды должно являться целью любого лечения, кроме случаев безвозвратной утраты функций

Восстановление естественного уровня адаптивности организма к раздражителям внешней среды должно являться целью любого лечения, кроме случаев безвозвратной утраты функций

Ч то такое постоянная перегрузка для иммунном системы? Представьте себе человека, висящего на дереве. Он держится за сук из последних сил, пытаясь

не упасть. И вот он оказывается на земле. Что он чувствует? Онемение пальцев, их неспособность к тонким движениям. Глупо просить человека в таком состоянии вдеть нитку в иголку — руки будут дрожать, и в игольное ушко он при всем желании не попадет. Точно такая же ситуация и с иммунной системой — ей все время приходится работать на пределе своих возможностей, поэтому у нее не хватает сил на выполнение “тонких функций”. Например, на своевременное выявление вредных вирусов и бактерий и борьбу с ними. Сняв с организма излишнюю пищевую нагрузку, мы избавляем иммунитет от необходимости перенапрягаться, освобождая его энергию для “основных обязанностей” — выполнения важнейших адаптивных функций. И тогда он прекрасно с ними справляется — ему не нужны не только лекарства, но даже витамины.

А если пищевым перегрузкам подвергается организм будущей матери? Тогда ребенок автоматически получает набор антител к нежелательной еде4. Далее следует грудное вскармливание — опять на фоне потребления матерью нежелательных продуктов, которые ребенок продолжает получать теперь через материнское молоко. Налицо снова конфликтная ситуация. В современной педиатрии наблюдается абсурдная на первый взгляд вещь -непереносимость ребенком материнского молока5. Хотя на самом деле все объясняется просто — имеет место реакция именно тех антител, которые ребенок получил от матери еще во внутриутробный период.

Представим, как развиваются события дальше. Грудное вскармливание окончено, но семейный тип питания остается. Из этого следует нарастание негативных реакций на вроде бы нормальную пищу (я уже не говорю об избыточном давлении на иммунитет медикаментов, которыми любого ребенка буквально пичкают “заботливые" родители — плюс прививки! — о наличии всевозможной “химии’’ в еде, хлорированной воде и т.д.). Таким образом, человек уже с момента зачатия живет в обстановке постоянных перегрузок иммунной системы. О каком здоровье в этом случае может идти речь? Вопрос риторический.

Мы уже договорились о том, что нормальным или даже идеальным организмом мы считаем тот, который максимально “вписан в систему", то есть адаптирован к любым переменам и влияниям внешней среды. Этот организм: а) работоспособен, б) способен на воспроизводство, в) адекватен в реакциях на социальные раздражители, г) метеочувствителен (а не метеозависим). Если иметь в виду достижение именно такого идеала, то заниматься нужно не только и не столько определением того, чем человек болеет, а того, от чего он болеет. Тогда в значительной мере меняется весь подход к лечению, его эффективность.

Теперь о поиске причин болезней. До сих пор эти поиски практически ни к чему не приводили. Например, с точки зрения современной теории инфекции, утверждающей, что причина болезни — бактерии или вирусы, невозможно объяснить, почему болеют не все люди. Если не болеют те, у кого сильнее иммунитет, то, значит, бактерии ни при чем. И вот мы снова убеждаемся, что главное — иммунитет и способы его оптимизации. А это неминуемо возвращает нас к проблеме поступления в организм правильной еды. Лекарства, оперативные методы — все это должно быть вытеснено в область экстренной медицины, туда, где по-другому помочь уже нельзя.

Гиппократ две с половиной тысячи лет назад сказал, что одна и та же еда может и убить, и вылечить. А еще за две с половиной тысячи лет до этого древние китайцы сформулировали принцип: “Человек есть то, что он ест”.

Две главные жизнеобеспечивающие функции организма — усвоение пшци и дыхание

Две главные жизнеобеспечивающие функции организма — усвоение пшци и дыхание

Качество того и другого кардинально влияет на его адаптивные функции. Коррекция того и другого дает серьезный лечебный аффект.

Д ыхание человека вполне можно поправить, научив его правильно дышать (есть йоговские и дзенские дыхательные практики, система Стрельниковой и проч.). Но что значит неправильное питание? Заведомо некачественная, генетически измененная (то есть организму незнакомая) еда в расчет не берется. Все, что нашему организму генетически “незнакомо” — в том числе и наличие в еде химических удобрений или лекарств, -заставляет его определенным образом реагировать на “незнакомое”. Это и есть функция иммунной системы. Еда проходит пищеварительный конвейер. Там она доводится до состояния, когда организм может ее усваивать, не реагируя на нее, как на чужеродную в информационном смысле. Жир превращается в жирные кислоты, сложные сахара — в глюкозу, белки — в аминокислоты. То есть в “топливо” или “строительный материал” человеческого тела. Организм распознает в еде информацию — например, последовательность сочетания аминокислот в белке. Набор аминокислот, который в нашем организме не встречается, вызывает определенную реакцию иммунной системы. По логике информационного постоянства внутренней среды все “неправильное” должно быть уничтожено.

Согласно данным биохимиков, пища может попадать в кровь в недопереваренном виде (это явление называют “трансцитоз”). Такое “вторжение” не может не вызывать специфической реакции иммунной системы. Я сейчас не говорю об аллергии — она может быть реакцией на стиральный порошок или шерсть какого-то животного. Я говорю о реакции иммунной системы именно на еду как на самую постоянную нагрузку.

Как выявить эту реакцию? Есть несколько способов. Один из них основан на анализе присутствия в крови иммуноглобулинов G-класса (РАСТ-тест — количественная реакция). Другой — на основе отечественной разработки — на реакции оседания эритроцитов (современная аббревиатура СОЭ). Есть ALCAT-тест, тест английской фирмы “Нутрон”. И так далее.

Мы добавляем в предварительно взятую у пациента кровь определенным образом подготовленные экстракты продуктов, а потом измеряем реакцию. Реакция крови — важнейшего жидкого органа человеческого организма, представляющего из себя подверженную быстрым изменениям и очень сложную коллоидную систему, — “выдает” мнение организма о том или ином пищевом продукте.

Почему, собственно, кровь? Почему не моча, слюна, не анализ мышечных тканей? Главным образом из-за того, что основную информацию о поступившей в организм пище получает и — что наиболее важно — накапливает именно кровь. Объяснять подобные свойства крови можно с разных точек зрения — это задача не клинициста, а ученого. Важна не технология, а сами реакции. Однако то, что они имеют место, для исследователя и врача чрезвычайно удобно.

Где реакции крови на еду происходят наиболее бурно? Естественно, там, где скорость кровотока меньше, а совокупный диаметр русла больше. То есть в печени и особенно в почках. И здесь речь не идет о болезнях -эффект этих реакций на организм человека чаще всего клинически незаметен. Но именно он и приводит к нарушениям адаптивных функций.

Итак, стадия поступления пищи. На этой стадии мы можем отследить качество и изменить соотношения. Этап попадания в кровь — тут мы уже ничего сделать не можем. Третья стадия процесса — выделительная. Здесь мы тоже никак на ситуацию повлиять не в силах (кроме, пожалуй, применения клизм, иногда серьезно облегчающих работу перегруженной печени). Значит, для нас принципиально интересен именно первый этап. В первую очередь потому, что мы стремимся предотвратить последствия, а не лечить их.

Таким образом, чрезвычайно важной становится задача отделения продуктов, не усваиваемых организмом и вызывающих лишние затраты энергии, образование избыточных шлаков и т.д., от продуктов усваиваемых. Решив ее, мы получаем в результате: устранение перегрузок иммунной и пищеварительной систем; стабилизацию уровня содержания кислорода в межклеточном пространстве, необходимого для окисления шлаков; и возвращение организма к оптимальному режиму функционирования, то есть к восстановлению его адаптивных функций, необходимых для борьбы с болезнями. Главное, что все, что происходит далее, делается самим организмом, который лучше знает, “где, когда и сколько”. Почему один человек от гриппа умирает, а другой даже и не чихнет? Да потому, что возможности организма второго оказались выше уровня нагрузки внешней среды. То же самое и с нервными перегрузками: для одних скандал — причина инфаркта, а для других — всего лишь на время участившегося пульса. Почему один человек выглядит, как ходячий гамбургер, сидя при этом на самых жестких диетах, а другой сохраняет стройность, несмотря на любовь к поздним застольям?

Так вот, норма — и в случае с инфекцией, и в ситуации со скандалом, и при, казалось бы, необъяснимых колебаниях веса — второй вариант, а не первый. Цель врача — привести реакции организма к норме, а не затевать войну с вирусом или бактерией, с проблемами сосудов или любых других органов тела с помощью все-воз можн ы х д ости же н и й хи м и и.

Организму должно на все хватать энергии. Следует только выяснить, откуда он ее берет и на что тратит. Очевидно, что добывает он энергию вместе с едой, водой и дыханием. Но оказывается, что одна из самых энергоемких функций организма — борьба с пищевой перегрузкой. Такая перегрузка может быть хронической (и потому особенно опасной), поскольку мы не в состоянии самостоятельно осознать, какой продукт вызывает негативную реакцию иммунной системы. Это может быть любой продукт, который мы более или менее часто потребляем и который считаем неотъемлемой частью рациона, например лук.

Организм, адекватно реагирующий на внешние раздражители, не нуждается в лекарствах

Организм, адекватно реагирующий на внешние раздражители, не нуждается в лекарствах

Поэтому сферой применения лекарств должна быть только сфера экстренной медицины ( медицины “временной или безвозвратной утраты функций ”).

М ы и не собираемся говорить об экстренной (ургентной) медицине, область которой — компенсация “утраченных функций". В этом случае речь идет не о восстановлении адаптивной способности, а о замене ее на том или ином участке функцией тех или иных медикаментов. О спасении жизни, а не о здоровье.

А что такое физическое тело человека с точки зрения его функций? Прежде всего — обмен веществ (“метаболизм’’), который нужен для того, чтобы обеспечивать ту самую адаптивную способность, о которой шла речь выше. Для существования метаболизма невозможно придумать никакого другого повода. В таком случае что такое “обмен веществ”? И каких, собственно, веществ? Здесь мы сразу же упираемся в основные жизнеобеспечивающие функции — дыхание и усвоение воды и пищи. Все остальные функции — производные.

Раз уж речь зашла о дыхании, давайте вспомним, из чего состоит воздух — на 99% это азот и кислород. Азот -это основа белка, то, из чего мы сделаны, кислород -окислитель или то, на чем мы работаем, а также основной регулятор всех внутренних процессов организма. Человек не может не зависеть от того, из чего строится его органика.

Забавный момент — наука микробиология утверждает, что бактерия живет только в подходящей для ее существования среде. В иной среде она жить не может. Наука медицина говорит о том, что бактерия, попадая в организм, начинает свою бурную деятельность по развитию болезни. Улавливаете, в чем противоречие? Иными словами, если бактерия попадает в благотворную для нее среду, то дело вовсе не в бактерии, а в среде.

Следовательно, задача убить бактерию в благоприятной для нее среде может быть и актуальна для “экстренной медицины”, которая работает с полностью утраченными функциями организма, однако совершенно абсурдна в ином случае.

Мы — часть системы, в которую мы встроены. Наше существование — симбиоз нас и среды, в которой мы существуем. Поэтому если вне нас есть какие-то бактерии, то они просто обречены рано или поздно оказаться внутри нас. Иначе и быть не может. Иначе совершенно необъясним сам факт существования человека в окружающей его среде.

В этом смысле попытки все время что-то “починить" с помощью атак на ту или иную бактерию (или вирус, или раковую клетку, которая на самом деле тоже продукт жизнедеятельности самого человеческого организма) в конечном итоге для человека губительны, поскольку являются атакой на систему. И поэтому же успехи консервативной медицины (собственно, не медицины даже, а фармакологии) лежат исключительно в области экстренной терапии.

Что же такое болезнь? Это некая повторяющаяся ситуация, неправильная с точки зрения интересов популяционного выживания. Из этого следует, что задача врача — не коррекция утраченных (кроме случаев стойкой или катастрофической утраты) функций, а восстановление здоровья, исправление ситуации с помощью использования механизмов выживания популяции, заложенных в каждом из нас. Сверхзадача — достижение организмом максимальной адаптивной способности. Тогда возникает иной угол зрения: мы можем иметь большой разброс физиологических показателей, но если они соответствуют данной нагрузке, то они должны рассматриваться как нормальные. (Скажем, если человек вошел в сауну и у него пульс 200, то это нормально. Если такой пульс у человека в покое, то это многовато.) Необходимо отказаться от пользования анализами вне контекста ситуации.

Итак, если исключить медикаментозные методы, то остаются два пути лечебно-профилактического воздействия на организм — еда и вода (которая, собственно, тоже является едой) и дыхание. Нельзя забывать и о других, менее действенных, но вполне физиологичных методах. Таких, например, как физические нагрузки, массаж и гомеопатия.

Здоровье — это оптимальное состояние организма, предполагающее адекватные реакции организма на любые внешние раздражители

Здоровье — это оптимальное состояние организма, предполагающее адекватные реакции организма на любые внешние раздражители

Т ут тоже сразу возникает ряд вопросов: что такое “внешняя среда” и что такое человек, который в этой среде существует? Первое подходит под определение системы (ибо в противном случае это хаос), соответственно второе (человек) просто обязано быть системным продуктом. Это неизбежно означает, что технологические способы регуляции жизни непременно должны быть “сквозными”, то есть общими для всего сущего. Еще Чижевский говорил о том, что солнечная активность доходит до каждой клетки. С такой точки зрения здоровье — это максимальная адаптивность или “встроенность” в систему, в которой человек существует. Если принять эту аксиому, то человек, к примеру, обязан быть не метеозависимым, а метеочувствительным, то есть метеоадаптивным. Так же организм должен реагировать и на все остальные внешние факторы — быстро и правильно адаптировать свою жизнедеятельность в соответствии с изменяющимися обстоятельствами внешней среды. Лечение, на мой взгляд, должно быть способом восстановления адаптивных фу н кций организма.

Организм человека — саморегулирующаяся система, которую можно лишь слегка корректировать, но ни в коем случае не пытаться регулировать ее извне

Организм человека - саморегулирующаяся система, которую можно лишь слегка корректировать, но ни в коем случае не пытаться регулировать ее извне

Попытаемся разложить ситуацию на простые составляющие. Для начала выясним: что такое человеческий организм? Принципиально это некая информация, свойственная только нашем у виду что, собственно, и делает нас людьми, а не другими представителями животного мира. Организм — это набор генетической информации, некое физическое тело, которое является носителем видовой информации. Выражаясь проще, организм — это биологический способ сохранения информации человеческой популяции. Физическое тело в функциональном смысле — набор реакций на сигналы внешней среды, совокупность внутренних команд, которые исходят из воздействия на организм внешней среды. Если у организма нет внешних раздражителей, то повода для жизнедеятельности у него не остается (общеизвестно, что если убрать все внешние раздражители мозга или если он их не может воспринять, то он спит).